20 октября 2020 г.

Новый указ мэра: отправить нельзя оставить

 С момента принятия указа мэра Москвы № 97-УМ прошло уже две недели, а поток вопросов в наше Агентство от заказчиков не иссякает.

С некоторыми мы уже разбирались и делились с читателями блога – здесь и здесь.

Новые вопросы касаются того, а как выполнить требование указа о переводе всех работников из числа граждан, имеющих заболевания, перечень которых определен Департаментом здравоохранения города Москвы, на дистанционный режим работы, не попасть под санкции мэрии, других ведомств и не нарушить законные права своих работников.

Дело в том, что сведения о хронических заболеваниях относятся к специальным категориям персональных данных – сведениям о состоянии здоровья, обработка которых пунктом 4 статьи 86 ТК РФ работодателю запрещена, за исключением cведений, относящихся к вопросу возможности выполнения трудовой функции, что предусматривается статьей 88 того же кодекса.

Хронические заболевания, уж коли работник занимает определенную должность и уже допущен к работе, выполнять трудовые обязанности не мешают. Но теперь его надо отправить делать это домой, где он должен самоизолироваться.

Проблема осложняется тем, что за неделю действия указа некоторые работодатели столкнулись с тем, что работник заявил о наличии у него заболевания, требующего удаленной работы, но отказывается предоставить документы, это подтверждающие, ссылаясь на нормы статей 86 и 88 ТК РФ и грозя работодателю карами небесными мэрии и прокуратуры.

Косвенно позицию работника подтверждает недавнее письмо Минтруда от 01.10.2020 № 14-2/10/ФС-1503, в котором регулятор со ссылкой на ту же статью 88 ТК РФ приходит к выводу, что работодатель не может требовать от работников результатов теста на коронавирус. При нашем обращении в Роспотребнадзор, кстати, представители ведомства высказали по телефону прямо противоположное мнение – не только о праве, но и обязанности получать результаты тестов, чтобы предотвратить заражение остальных присутствующих на рабочих местах, если работник попытается результаты теста скрыть, и даже выразили готовность предоставлять результаты, если работник и медучреждение этого не делают.

Исходя из сложившейся противоречивой диспозиции выписываем рецепт.

Работников над проинформировать о том, что для перевода на дистанционную работу по причине наличия хронического заболевания, указанного в приложениях №№ 1 и 2 письма Департамента здравоохранения города Москвы, необходимо дать работодателю согласие в письменной форме на обработку сведений о состоянии здоровья с целью выполнения требований указа мэра Москвы № 97-УМ, а также предоставить медицинские документы, подтверждающие наличие хронического заболевания. При нывыполнении этого условия перевод на удаленную работу будет невозможен.

Работодатель не может сделать того, о чем он не знает.

А в целом, конечно, количество требований, для которых выставляющие их органы власти не определили порядок исполнения, переложив риск, головную боль и ответственность на работодателей, а также прямо противоположные рекомендации и требования различных ведомств уже достали. Ну нельзя же так с законопослушными гражданами… 

12 октября 2020 г.

Новый указ мэра: а зачем все это?

Отдохнули? Продолжим анализ указа мэра Москвы № 97-УМ, начатый в пятницу. Тем более, что как раз сегодня, 12 октября, работодателям через личный кабинет на сайте mos.ru надо сдать персональные данные (настаиваю на том, что это именно персональные данные, что бы не разъясняли по этому поводу в пресс-службе ДИТ Москвы, например, здесь) не менее 30% своих работников, отправленных на удаленку.

Учитывая, что авторы указа «забыли» сообщить цель сбора запрашиваемых персональных данных (что прямо нарушает требования частей 2, 4 и 5 статьи 5 закона «О персональных данных»), о том, как они будут использоваться, можно только догадываться.

Есть два очевидных варианта: отслеживать местонахождение дистанционных работников или физическое присутствие их в офисе.

Первый вариант представляется бессмысленным, поскольку нигде не указано, что дистанционная работа должна вестись исключительно по месту регистрации работника, и что работник-удаленщик не может передвигаться по городу. Он может жить совершенно в другом месте, а не в указанном в паспорте, у него может сидеть семеро по лавкам в маленькой ипотечной квартирке, и он будет уезжать работать к любимой маме, одиноко живущей на другом конце Москвы и радующейся возможности лишний раз провести время с любимым ребенком, и даже, страшное дело, снять под это специальную квартиру или рабочее место в коворкинге, если зарплата позволяет, а дома работать не получается (дети, домочадцы, соблазны и еще 99 причин).

Ловить его по номеру машины по той же причине смысла нет.

Отслеживать нахождение удаленщика на производстве или в офисе, тоже как-то не очень конструктивно. Он может заезжать за документами, расходными материалами, еще за чем-нибудь очень нужным, и случайно попасть в этот момент под проверку. История со штрафами по результатам распознавания лиц с вероятностью больше 50% показывает, что суды особо вникать в то, кто, куда и зачем приехал, не будут. Можно, конечно, исходить из какого-то порога присутствия на работе дистанционных работников, но, опять-таки, указ этих норм не устанавливает.

И уж точно эти данные никак нельзя применять «только для оценки пассажиропотока в столице», в чем, как сообщает РБК со ссылкой на ТАСС, уверял заместитель руководителя департамента информационных технологий Дмитрий Иванов на встрече с представителями бизнеса. Для этого достаточно просто сравнить количество пассажиров в московском транспорте до 12 октября и после.

Правда, в воскресенье риторика изменилась. Тот же ТАСС процитировал выступление мэра Собянина: «Требуем предоставить списки людей, которые переводятся на удаленку. Будем обеспечивать контроль за их соблюдением. К сожалению, другого варианта нет и это на самом деле самый лайт вариант, когда предприятия не закрываются, ни одна из сфер экономики не закрывается».

Значит, все-таки не про пассажиропотоки идет речь, а про отслеживание поведения людей.

То есть статьи 23, 24 и 27 российской Конституции в Москве временно отменяется, а после восстановления ее действия у столичной власти останутся сведения, запрошенные на период приостановки.

Если честно, особых иллюзий не было. Еще в пятницу я получил два вежливых напоминания от корреспондента «Сайт мэра Москвы» (даже с обращением по имени-отчеству) и от московского Дептранса, что мне уже исполнилось 65 лет, и на улице, и в транспорте мне делать нечего. Взамен даже пообещали доставить дрова по льготной цене.      

Вот только смущает, какие ресурсы придется потратить на реализацию этого контроля. По официальным данным правительства Москвы, на 4 квартал 2019 года численность занятого населения в Москве составляла 7,2 млн. человек. Предположим, что половина из них работает в очень важных-оборонных-космических-непрерывных и иных определенных штабом по ковид организациях.

Значит, на удаленке должно находиться больше 1 миллиона работающих в Москве граждан. Геолокация миллиона по месту нахождения включенного сотового телефона и номеру автомашины? Серьезно?

9 октября 2020 г.

Новый указ мэра Москвы: и что же делать?

Интернет-ресурсы забиты дискуссиями по поводу нового указа мэра Москвы от 06.10.2020 № 97-УМ, предусматривающего предоставление работодателями сведений о работниках, переведенных на дистанционный режим работы. У нас в агентстве разрываются телефоны, заказчики пытаются понять, что им и как делать или не делать, когда будет хуже – если предоставить сведения о работниках, что может вызвать их недовольство жалобы или не предоставлять, что чревато штрафами до 500 тыс. рублей и административной приостановкой деятельности на срок до 90 суток (часть 2 статьи 6.3 КоАП РФ).

Основные вопросы, которые задают:

1.      Имел ли мэр полномочия требовать такие сведения?

2.      Законны ли эти требования?

3.      Являются ли запрашиваемые данные персональными?

4.      Что делать? Где взять запрашиваемые сведения? Нужно ли получать согласие работников на их передачу правительству Москвы?

До даты предоставления (12 октября) и почти не осталось, так что решать все эти проблемы приходится в цейтноте.

Позволю себе высказать свое скромное мнение по данным вопросам.

1.      Полномочия у мэра есть. Они предусмотрены статьями 2-4.1, 11 Федерального закона от 21.12.1994 № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», а также статьей 3 Федерального закона от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», которая определяет законодательство в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения как основанное на Конституции Российской Федерации и состоящее из данного Федерального закона, других федеральных законов, а также принимаемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов Российской Федерации, (и, внимание!) законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации. Статья 5.1 предусматривает передачу полномочий федеральных органов исполнительной власти в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

2.      С этим вопросом – в Мосгорсуд. Желающим оспорить указ мэра, как и ранее принятые указы по этому поводу, напомню, что 28 апреля Мосгорсуд уже отклонил сразу все шесть поданных исков к мэру Сергею Собянину об отмене введенных в связи с эпидемией коронавируса ограничений.

3.      Несмотря на то, что запрашиваемые сведения персональными данными не являются, позволю себе не согласиться с авторами нормативного акта. Начиная с 2016 года Роскомнадзор занял позицию, поддержанную судебными решениями и заключающуюся в том, сведения об анониме, позволяющие анонимов различать между собой – это персональные данные.  

Например, Решение Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2016 по делу № А40-14902/2016-84-1266 по заявлению Управления Роскомнадзора по ЦФО к ответчику ПАО «МГТС» о привлечении к ответственности за совершение правонарушения, предусмотренной ч. 3 ст.14.1 КоАП РФ. Суд, вслед за надзорным органом, посчитал, что обезличенные данные и IP-адреса, преобразованные в идентификатор абонента, позволяют прямо или косвенно идентифицировать пользователя как определенное физическое лицо (субъекта персональных данных).

А для работодателя запрашиваемые сведения точно являются персональными данными, поскольку они однозначно связаны с конкретным работником. Из этого заключения следуют выводы по вопросу 4.

4.      Части 2, 4 и 5 статьи 5 закона «О персональных данных» запрещают оператору обрабатывать сведения, избыточные по отношению к заявленным целям сбора и последующей обработки. В большинстве случаев работодатель может их получить только от работника, который, поскольку обязательность предоставления таких сведений федеральным законом не установлена, может сведения предоставить, а может и не предоставлять. Особо пикантная ситуация создается с номером социальной карты, которая является на самом деле банковской, и предоставлять ее номер вряд ли кто захочет, даже если не держит на социальной карте никаких денежных средств.

Но есть исключения. Если автомобиль и сим-карта предоставлены работнику работодателем, то работодатель запрашиваемыми мэром сведениями располагает и, как законопослушное лицо, должен их предоставить по запросу.

В отношении остальных сведений возможным может быть такой выход: запрос их у отправляемых на удаленку работников со ссылкой на указ мэра и с вежливым напоминанием о возможных последствиях непредоставления для работодателя, о которых я написал выше.

Данные тех, кто предоставил сведения, включать в форму по приложению № 4 к указу, а об отказавшихся работниках – не включать.

Надо ли получать согласие работников на предоставление данных в мэрию? Нет, не надо. В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 6 закона «О персональных данных» согласие не требуется, если обработка ведется для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей. А в законодательство по данному вопросу входят, как я уже писал выше, нормативные правовые акты субъектов Федерации.

Продолжение Новый указ мэра: а зачем все это?

27 августа 2020 г.

Номер телефона руководителя в ЕГРЮЛ и позиция Верховного суда

Верховный суд принял очередное интересное решение по вопросу, связанному с персональными данными. Казалось бы, после признания Верховным судом биометрическими данными фото на картонном пропуске в бассейн, а социальных сетей – открытым, но не общедоступным источником персональных данных, удивить сложно. Но резервы, оказывается, есть.

Вопрос, на первый взгляд, простой. Часть 1 статьи 5 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» содержит закрытый, не предусматривающий пополнения, перечень сведений и документов, подлежащих включению в единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ), среди которых есть пункт «л» – сведения о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица, включающие ФИО, должность, паспортные данные и ИНН. Все.

Часть 1 статьи 6 того же закона относит содержащиеся в государственных реестрах сведения и документы к открытым и общедоступным, за исключением паспортных данных физических лиц, содержащихся в ЕГРЮЛ, и тех сведений, доступ к которым ограничен Правительством РФ.

Конструкция вроде бы совершенно очевидная.

Но вот ФНС своими локальными актами (приказами) добавляет в ЕГРЮЛ к сведениям о лице, действующем без доверенности, его контактный номер телефона.

Гражданин, обнаруживший свой номер телефона на ресурсах в сети Интернет, публикующих сведения из ЕГРЮЛ, обращается в Верховный суд и просит признать недействующими нормы приказов ФНС, предусматривающие предоставление номера телефона. Его поддерживает Минюст. А дальше логика теряется.

Верховный суд, ссылаясь на полномочия ФНС устанавливать требования к документам, предоставляемым для государственной регистрации, считает приказ ФНС изданным «с соблюдением порядка и введения его в действие» (цитата).

Относительно телефона в ЕГРЮЛ делается интересный вывод – эти сведения «не подлежат обязательному включению в состав сведений названного реестра». Мне почему-то казалось, что в ЕГРЮЛ не подлежат включению сведения, не содержащиеся в закрытом перечне статьи 5 закона 129-ФЗ, а про обязательные и необязательные включения закон ничего не знает.

А дальше – круче. Поскольку сведения не подлежат обязательному включению, но включены – они не открытые и не общедоступные. То, что истец предоставил не телефон представителя органа управления юрлица для взаимодействия с ФНС, а личный телефон – его проблемы.

Номера телефона нет в составе сведений о юрлице, размещаемом на сайте ФНС, утвержденном Минфином? Ничего, его предоставление не нарушает права, свободы и законные интересы истца. В иске отказать.

Вопрос о том, как же этот злосчастный номер оказался в открытом доступе интернет-ресурсов с выписками из ЕГРЮЛ, суд не исследовал.

Отказ признать недействующим требование приказа ФНС о предоставлении номера телефона создает очень невыгодную для субъектов ситуацию. Запрос номера признан законным, закон требует раскрывать всю информацию, включаемую в ЕГРЮЛ, за исключением указанных выше. Номер телефона в информацию из ЕГРЮЛ, доступ к которой ограничен, не входит, но его нет и в закрытом перечне сведений, подлежащих включению в ЕГРЮЛ. Таким образом, формально выполняя требования части 1 статьи 6 закона «О государственной регистрации…», ФНС обязана представлять номер телефона в выписке из реестра. Если это номер личный, то это, безусловно, нарушает права субъекта, поскольку в законе его нет среди открытых и общедоступных сведений.

Поэтому спасение утопающих – дело самих утопающих. Номер телефона в приказе ФНС указан как необязательный для предоставления, и его лучше либо не предоставлять совсем, либо указывать номер для звонков в организацию, используемый на сайте, бланке организации, как мы это рекомендуем делать и для номеров телефонов лиц, ответственных за организацию обработки персональных данных, которые относятся к общедоступной информации.      

15 июня 2020 г.

Единый федеральный информационный регистр, содержащий сведения о населении: читаем закон

8 июня, в день подписания президентом, вступил в силу Федеральный закон от 08.06.2020 № 168-ФЗ «О едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении Российской Федерации» (дальше для краткости буду называть его Единый регистр населения).
Правда, «вступил в силу» – это, в данном случае, слишком громко сказано. Пока только дана отмашка на создание регистра, само вступление закон в силу в полном объеме произойдет только с 1 января 2026 года и разбито на несколько этапов: с 1 января 2022 года, 2023 года, 2024 года, 2026 года.
Для того, чтобы закон заработал, необходимо принятие целого ряд нормативных правовых актов Президентом и Правительством, причем содержание части из них пока совершенно не ясно.
Единый регистр формируется и ведется ФНС России, она же является оператором этой информационной системы.
В Единый регистр населения вносятся две категории сведений: первая - это записи о физическом лице – ФИО, даты и места рождения и смерти, пол (в том числе  сведения о его изменении),сведения о семейном положении, сведения о гражданствах и выходе из них, о наличии документа на право постоянного проживания в иностранном государстве. Не так и много, как видно.
Вторая категория – не сами сведения, а идентификаторы записей о физическом лице из других систем госорганов и внебюджетных фондов, их гораздо больше.
На самом деле регистра два: один содержит все перечисленные выше сведения, а другой, хранящийся обособленно, – обезличенные персональные данные. В дополнение к персональным данным, полученным в результате обезличивания, о которых я не так давно писал, появляется еще одна новая сущность. Одно ли это и то же или разные сведения – совершенно не понятно, поскольку, как и в законе о проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта, в новом законе нет определения того, что это означает, и как именно должно осуществляться обезличивание. И даже нет поручения кому бы то ни было определить такой порядок для Единого регистра населения.
При этом необезличенный регистр делится на части. В первой части содержатся сведения о простых смертных, во второй, формируемой обособленно, – сведения о лицах, которым предоставляется государственная защита. Делается это, как указано в части 12 статьи 8 закона, в целях обеспечения безопасности государства, а также прав и свобод этих самых отдельных физических лиц.
К обезличенному регистру будут получать доступ органы власти, которым нужны статистические данные и которые не занимаются предоставлениям персонифицированных услуг населению.
В статье 10 определяется закрытый перечень органов и организаций, предоставляющих сведения в Единый регистр населения: МВД, Минобороны, Минкомсвязи (или Минцифры, как стало модно его называть), Минобрнауки, Рособрнадзор, ФНС, Росморречфлот, Роструд, ПФР, ФСС, ТФОМС.
Но вот в части 15 статьи 8 указано, что сведения, предусмотренные частью 2 статьи 7 закона и ранее не учтенные в государственных информационных системах органов государственной власти, органов управления государственными внебюджетными фондами, могут вноситься в Единый реестр населения ФСБ, СВР, ФСО и «иными органами, уполномоченными на решение задач в области обеспечения безопасности Российской Федерации».
Я, конечно, могу предположить, что это за сведения, но лучше дождаться, как это предусмотрено законом, указа Президента, определяющего перечень таких органов, и постановления Правительства, определяющего порядок предоставления сведений.
Еще один интересный момент – все, что предоставляется в Единый регистр населения и хранится в нем, каждая запись, должны заверяться усиленной квалифицированной электронной подписью, которую необходимо иметь возможность проверить. Похоже, о том, что ключ такой подписи и сертификат ее проверки имеют ограниченный срок действия (очень ограниченный), что криптография для электронной подписи периодически меняется, что СКЗИ снимаются с производства и утрачивают сертификаты соответствия, законодатели не задумывались. Теперь то, как решить эти проблемы (цитирую: «обеспечивается подтверждение … действительности усиленных квалифицированных электронных подписей», при этом из текста закона следует, что обеспечивается вечно), должно очень быстро придумать правительство. Причем изменений в законе «Об электронной подписи» закон о Едином регистре населения не предполагает.
Весьма интересный подход предлагается к восстановлению записей в Едином регистре населения. Понятия резервное копирование, резервная копия, территориально распределенная система резервирования в законе не упоминаются. Но зато написано, что запись федерального регистра сведений о населении подлежит восстановлению на основании сведений, направляемых в уполномоченный орган органами и организациями, указанными в статье 10 закона. Запись должна быть восстановлена полностью, но частичное восстановление записи допускается в исключительном случае, если ФНС были исчерпаны все возможные способы получения сведений о физическом лице в целях восстановления записи. При этом, вместо определения порядка резервного копирования и восстановления данных предложено поручить правительству определить перечень способов получения сведений о физическом лице в целях восстановления записи Единого  регистра населения и правила их применения, в том числе порядок взаимодействия с органами и организациями, предоставляющими сведения в регистр.
С защитой данных в регистре все очень строго. Никаких оценок соответствия средств защиты информации, только сертификация, о чем прямо написано в законе.
Ну, и, как обычно, вишенка в конце. К сведениям о себе любимом субъект сможет получить доступ только после полного формирования регистра, с 1 января 2026 года, и при условии, что у него есть учетная запись на портале госуслуг. До этого – ни-ни.

10 июня 2020 г.

Что будет нового на июньском вебинаре для кредитно-финансовых учреждений

  1. Подробный анализ «Правил организации и осуществления государственного контроля и надзора за обработкой персональных данных», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 13.12.2019 № 146.
  2. Анализ надзорной деятельности Роскомнадзора в 2019 году (характерные нарушения, что является, и что не является основанием для отмены результатов проверки, практика по ст.13.11 КоАП и результаты рассмотрения жалоб граждан).
  3. Анализ оснований привлечения к ответственности по новым частям 8 и 9 ст.13.11 КоАП РФ и первая судебная практика привлечения.
  4. Перевод трудовых книжек в электронную форму, формирование в электронной форме сведений о трудовой деятельности.
  5. Идентификатор сделки в кредитной истории и индивидуальный кредитный рейтинг.
  6. Изменения в Единой биометрической системе в сентябре и их последствия.
  7. Позиция Верховного суда РФ по предоставлению банковской тайны налоговым органам и ФАС, ответственность банка за нарушения при взыскании просроченной задолженности.
  8. Анализ рекомендаций Европейского совета по персональным данным по применимости GDPR к деятельности российских банков.
  9. Законопроекты, связанные с персональными данными: большие пользовательские данные, обезличенные персональные данные, возможные изменения в порядке получения согласия, персональные данные из государственных ресурсов в общедоступных источниках и др.).
ВНИМАНИЕ! Только в июне 2020 года: каждый участник вебинара до его начала может задать свои вопросы ведущему вебинара М.Е. Емельянникову по электронной почте mezp11@gmail.com и получить на вебинаре ответы на них.
Вебинары «Соблюдение законодательства о персональных данных в кредитно-финансовых учреждениях. Единая биометрическая система и новые правила контроля и надзора» организуют:

20 мая 2020 г.

Новый анализ порядка и возможности использования российскими операторами облаков Microsoft, находящихся за рубежом

Разместил для общего доступа новое Экспертное заключение по вопросам, связанным с использованием облачной платформы Azure и иных облачных сервисов корпорации Microsoft российскими компаниями в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации, которые необходимо выполнить при их использовании.
Главная мысль, которая отражена в заключении, – в законе нет требования обрабатывать персональные данные россиян только на территории России вопреки многочисленным высказываниям официальных и не очень лиц. Но есть в законе требование иметь в России актуальную базу персональных данных, которые переносятся для обработки за рубеж, в облака и SaaS системы.
Предыдущий вариант заключения был написан еще в 2014 году, до принятия поправок в закон «О персональных данных», требующих локализации персональных данных в период их сбора в базах данных на территории России.
После вступления поправок в силу с 1 сентября 2015 года накоплена правоприменительная практика в рамках надзорной деятельности и судебная практика, а регулятор и надзорный орган дали свои комментарии и разъяснения порядка применения новых норм, свое понимание ключевых для применения закона терминов, определения которых в нем отсутствуют, например, «база данных» и «сбор персональных данных». Эти вопросы анализируются в экспертном заключении, и, на основании анализа, рассматриваются возможные варианты использования облаков.
Конечно, я знаю о позиции Роскомнадзора относительно обезличивания персональных данных операторами, для которых эти действия не определены законами и иными нормативными правовыми актами, но, исходя их принципа общедозволительности в гражданском праве и отсутствия в законе запрета обезличивания для кого бы то ни было, такое обезличивание возможно, поэтому есть в заключении и сценарий размещения в облаке обезличенных данных, а базы идентификаторов – в России.
Отдельный вопрос – необходимость локализации данных о субъекте, которые не были получены в результате сбора, а созданы информационной системой по определенным алгоритмам. Анализируется в заключении и этот вопрос.
Отдельно рассматриваются вопросы ответственности за невыполнение требований законодательства о локализации с учетом принятых судами решений, в том числе и компаний, не присутствующих в России, но целенаправленно обрабатывающих персональные данные россиян.
Последний раздел заключения посвящен анализу мер безопасности, принимаемых в облаках Microsoft и сопоставлению их с требованиями закона «О персональных данных» и Постановления Правительства № 1119.

6 мая 2020 г.

Защита персональных данных 18-19 мая: разберемся, что нового

18 и 19 мая в Учебном центре «Информзащита» буду читать очередной курс КП-32 «Защита персональных данных». Скорее всего, пройдет он полностью онлайн, но это ничего не меняет – все будет видно и слышно, как обычно 😊.
Курсу 13 лет, и все эти годы он меняется – вместе с законом, практикой правоприменения, судебными решениями, позицией надзорного органа.
Поскольку сейчас возможность его проводить у меня появляется не часто, примерно раз в квартал, каждый раз в курсе происходят изменения.
В этот раз будет несколько нововведений:
·    добавлен блок с разбором характерных нарушений, возникающих в ходе последних проверок Роскомнадзором;
·    расскажем о новых тенденциях законотворчества, в первую очередь, связанных с обезличиванием персональных данных и большими пользовательскими данными, возможности формирования с их использованием социальных профилей и рейтингов;
·    подробно остановимся на том, когда возникает и когда не возникает поручение обработки персональных данных, в первую очередь при передаче персональных данных работников работодателем иным лицам, поскольку такая передача связана с получением согласия в письменной форме, которое, по мнению надзорного органа, должно даваться для каждого поручения отдельно;
·    в блоке о биометрических данных разберем практику использования системы распознавания лиц в Москве и проанализируем, насколько она законна, и что надо было бы сделать для ее полной легализации.
Будет и еще одно нововведение: слушатели курса за оставшееся до курса время могут направить мне свои вопросы по адресу электронной почты, указанному на блоге, я подготовлю ответы на них, и в ходе курса мы разберем проблему. В зависимости от количества вопросов это будет или специально выделенная сессия вопросов и ответов 19 мая в конце курса, или я отвечу на них в соответствующих разделах курса.
Привилегия только для слушателей, никаких публикаций с ответами по результатам не будет.
Так что милости прошу на курс, и как обычно, уверяю – скучно не будет! 

23 апреля 2020 г.

Персональные данные, полученные в результате обезличивания

С глубоким разочарованием и внутренним стыдом осознавая, что совершенно ничего не понимаю в трейдерской деятельности по закупке бочек с нефтью с отрицательной ценой (что, правда доплачивают по 40 баксов за бочку каждому купившему? Не верю! Я же математик все-таки по образованию) и во взаимодействии коронавируса с разными типами белков при проникновении в организм, продолжаю писать о том, в чем понимаю.

17 апреля ТАСС сообщил, что Совет Федерации одобрил законопроект «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации - городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона "О персональных данных"».

С недоумением наблюдаю, как в последнее время законодатели и правоприменители плодят все новые и новые сущности. Вот и новый практически уже закон вносит в 152-ФЗ «О персональных данных» принципиально новое понятие «персональные данные, полученные в результате обезличивания», сохраняя «добрую» традицию не давать определение используемому термину.

Давайте сначала разберемся с понятиями действующего законодательства. В действующей редакции закона 152-ФЗ определено, что обезличивание персональных данных – это действия, в результате которых становится невозможным без использования дополнительной информации определить принадлежность персональных данных конкретному субъекту персональных данных.

Такое определение фактически допускает два принципиально разных подхода к обезличиванию: (1) когда оператор заменяет информацию, идентифицирующую субъекта, например, ФИО и СНИЛС, некими условными идентификаторами, с сохранением возможности при необходимости связать обезличенные данные с конкретным субъектом (назовем его обратимым обезличиванием) и (2) необратимое обезличивание, когда оператор уничтожает идентифицирующие данные, что не позволяет сделать даже ему процесс обезличивания обратимым, и использует эти данные для статистических, аналитических целей, таких, например, как андеррайтинг или исследование рынка.

В европейском GDPR для таких видов обезличивания используются разные термины – псевдонимизация и анонимизация, и выдвигаются совершенно разные требования к защите полученных данных, точнее, к обработке анонимизированных данных не выдвигается вообще никаких требований, а к псевдонимизированным требуется относиться также, как и к персональным данным.

Наши законодатели пошли своим путем. У меня давно было подозрение, что наше обезличивание – это не совсем обезличивание. Основывалось оно на том, что в требованиях и методах по обезличиванию, утвержденных приказом Роскомнадзора № 996 от 05.09.2013, среди обязательных для выполнения госорганами требований при обезличивании есть обратимость, то есть возможность проведения деобезличивания - процесса, в результате которого данные опять становятся персональными. Это полностью противоречит букве и духу закона 152-ФЗ, который в части 7 статьи 5 однозначно допускает, в случае достижения цели обработки персональных данных, два возможных действия – их уничтожение или обезличивание, то есть после обезличивания данные должны перестать быть персональными, и их привязка к конкретному субъекту должна быть невозможна.

Первый звоночек прозвенел, когда появился законопроект, в котором упоминались обезличенные данные и обезличенные персональные данные. Но, пока законопроект пребывает где-то в недрах законотворчества, появился другой – тот самый, о котором 17 апреля сообщил ТАСС.

Что же в новом законопроекте, «почти законе», написано про использование «персональных данных, полученных в результате обезличивания»?

Правительство Москвы наделяется полномочиями по согласованию с Минкомсвязи России определять порядок и условия обработки участниками экспериментального правового режима персональных данных, полученных в результате обезличивания, на основании соглашений, которые таким участникам надо будет заключить с уполномоченным органом в г. Москве (его определит московское правительство, как я понимаю, это будет ДИТ Москвы).

Персональные данные, полученные в результате обезличивания и обрабатываемые в установленном Правительством Москвы порядке, не могут быть переданы лицам, не являющимся участниками экспериментального правового режима (то есть участникам эксперимента передать их можно).

В случае утраты статуса участника экспериментального правового режима или прекращения эксперимента лицо, являвшееся участником экспериментального правового режима, утрачивает право на получение персональных данных, полученных в результате обезличивания, а хранящиеся у такого лица данные подлежат уничтожению в порядке, установленном уполномоченным Правительством Москвы органом по согласованию с Минкомсвязи России. Для уничтожения этих данных применяются прошедшие в установленном порядке процедуру оценки соответствия средства защиты информации, в составе которых реализована функция уничтожения информации.

Участники экспериментального правового режима несут ответственность за соблюдение прав субъектов персональных данных в течение всего срока проведения эксперимента и после прекращения их участия в эксперименте. Уполномоченный орган и координационный совет экспериментального правового режима осуществляют в порядке, установленном Правительством Москвы по согласованию с Правительством РФ, мероприятия по контролю за соблюдением обязанности по уничтожению персональных данных, полученных в результате обезличивания (вот и еще один надзорный орган появился).

Все используемые участниками эксперимента обезличенные персональные данные хранятся на территории города Москвы.

В части 1 статьи 6 закона «О персональных данных» появится еще одно основание обработки персональных данных без согласия субъекта – обработка персональных данных, полученных в результате обезличивания персональных данных, в целях повышения эффективности государственного или муниципального управления, а также в иных целях, предусмотренных Федеральным законом «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования…», в порядке и на условиях, предусмотренных этим законом.

Обезличивать и использовать без согласия субъекта для проведения эксперимента в этих целях можно будет, в том числе и сведения о состоянии здоровья, для чего вносятся поправки в статью 10 закона «О персональных данных».

Закон вступит в силу уже 1 июля этого года, однако, кто и как определит порядок обезличивания персональных данных для проведения эксперимента, в нем не указывается. Как мне кажется, Приказ Роскомнадзора № 996 здесь вряд ли подойдет, поскольку, судя по количеству флажков (требований), которыми обставлено использование обезличенных данных, обезличиваться они будут, как бы помягче сказать, не совсем полностью, иначе зачем так беспокоиться о сертифицированных средствах уничтожения этих данных.

И главное. Из текста закона нельзя понять, для чего будут собираться, обезличиваться и передаваться участникам экспериментального правового режима персональные данные. Заявленные законом цели проведения эксперимента - обеспечение повышения качества жизни населения; повышение эффективности государственного или муниципального управления; повышение эффективности деятельности хозяйствующих субъектов в ходе внедрения технологий искусственного интеллекта; формирование комплексной системы регулирования общественных отношений, возникающих в связи с развитием и использованием технологий искусственного интеллекта с персональными данными связаны как-то слабо. Но вот требование о том, что результатом установления экспериментального правового режима не может быть ограничение конституционных прав и свобод граждан и введение для них дополнительных обязанностей заставляет задуматься.

Ну, и для полноты картины проведения эксперимента и сложившегося порядка написания законов, Правительство Москвы в этом же законе наделили полномочиями самостоятельно устанавливать порядок и случаи передачи собственниками систем фото- и видеонаблюдения полученных изображений органам государственной власти и организациям, осуществляющим публичные функции, перечень которых определит … ну, вы уже догадались – Правительство Москвы. Причем передавать без всякой связи с проводимым экспериментом, чтобы два раза уже не вставать.

8 апреля 2020 г.

Брюки превращаются, превращаются брюки … в общедоступную информацию

Времена наступили … как бы помягче сказать … не простые. Что-то невиданное происходит с законодательством. Каждый день читаешь какие-то новые документы и диву даешься: откуда вдруг появились эти нормы и требования, кто наделил полномочиями лицо, документ подписавшее, устанавливать правила и т.д. 
24.03.2020 ФНС России опубликовало письмо от № БС-4-21/5077@ «О выдаче налогового уведомления через МФЦ». Такой технический документ с разъяснениями. Большинство граждан о нем никогда не узнает, и, даже если случайно увидит, не обратит внимания.
А документ весьма интересный. Он лишает налогоплательщиков, решивших получить налоговое уведомление в таком уже привычном и близком к дому МФЦ, права на налоговую тайну (цитирую письмо: «выдача через МФЦ налогового уведомления на основании надлежаще оформленного заявления, содержащего вышеуказанный код "2", исключает необходимость представления в налоговый орган согласия налогоплательщика (плательщика страховых взносов) на признание сведений, составляющих налоговую тайну, общедоступными»). Движения, как в фильме, цитата из которого вынесена в заголовок, просты и незамысловаты.  
Часть 8 статьи 31 Налогового кодекса РФ определяет порядок взаимодействия налоговых органов с МФЦ с использованием системы межведомственного электронного взаимодействия. В соответствии с ним, налогоплательщик может предоставить документы в налоговый орган через МФЦ и там же получить документы, содержащие налоговую тайну, при наличии письменного согласия в документе, представляемом в налоговый орган через МФЦ.
О том, как должны в ходе этого процесса взаимодействовать налоговики и МФЦ, есть специальный приказ Федеральной налоговой службы от 09.07.2013 № ЗН-7-12/234@, в котором вполне логично МФЦ обязывается обеспечивать защиту информации, доступ к которой ограничен в соответствии с федеральными законами (налоговую тайну пока не отменили!), а также соблюдать режим обработки и использования персональных данных. Но в приложении № 7 к приказу на сотрудника МФЦ возлагается обязанность проверить наличие письменного согласия налогоплательщика на признание сведений, составляющих налоговую тайну, общедоступными для МФЦ, оформленного в соответствии с приказом ФНС России от 15.11.2016 № ММВ-7-17/615@. Но этот приказ определяет форму, формат и порядок выражения согласия на признание сведений, составляющих налоговую тайну, всех или частично, общедоступными для всех. Нельзя их сделать таковыми для конкретного МФЦ.
То, что установленная приказом форма согласия не соответствует части 4 статьи 9 ФЗ «О персональных данных», вполне ожидаемо, но оно хотя бы требуется.
Но дальше – больше.
Собирая все эти разрозненные требования вместе, в письме ФНС, с которого начинается пост, делается далеко идущий вывод: если в заявлении о выдаче налогового уведомления налогоплательщик в качестве способа информирования о результатах рассмотрения заявления выбирает «в МФЦ», то (1) сведения, составляющие налоговую тайну, автоматически становятся общедоступными (видимо, абсолютно все, а не только указанные в налоговом уведомлении) и (2) никакого согласия в письменной форме на это получать не надо.
То есть, если налогоплательщик решил получить уведомление через МФЦ, он, того не ведая (все, что я написал выше, он обычно не читает) дал согласие на перевод всех сведений о нем, ранее составлявших налоговую тайну, в категорию общедоступных. Всех и навсегда, а не только некоторых и на определенное время, как предусмотрено формой согласия.
P.S. Порядок отзыва согласия документами ФНС не установлен.  
У меня все.

10 марта 2020 г.

Роскомнадзор: как правильно обрабатывать данные, полученные тепловизорами при измерении температуры тела


За последние две недели в наше Агентство поступили запросы о порядке обработки оператором персональных данных, полученных при измерении температуры тела в связи с эпидемией коронавируса. Мы подготовили запрос в Роскомнадзор с изложением своей позиции.
Сегодня, 10.03.2020, Роскомнадзор опубликовал соответствующие разъяснения, в которых указывается, что получение согласия работника и посетителя на обработку сведений о состоянии здоровья в данном случае не требуется, полностью подтверждающие нашу позицию https://rkn.gov.ru/news/rsoc/news72206.htm.
Отрадно, что Роскомнадзор проявил оперативность при ответе на столь острые для многих операторов персональных данных вопросы.

6 марта 2020 г.

За утечку данных – драконовский штраф


Дал интервью порталу RSpectr.com https://www.rspectr.com/interview/370/za-utechku-dannyh-drakonovskij-shtraf. Местами, возможно, резко. Но наболело.

Михаил Емельянников (Консалтинговое агентство «Емельянников, Попова и партнеры»): «Законодательное регулирование нужно в тех случаях, когда без него никак не обойтись»
Сегодняшнее законодательство РФ, регулирующее сферу данных, уже не совсем актуально – стремительное развитие технологий значительно опережает нормотворчество. И со временем этот разрыв может только расти. Российский эксперт в области информационной безопасности и защиты прав субъектов персональных данных (ПД) Михаил Емельянников поделился с RSpectr своим видением дальнейшего совершенствования отраслевого законодательства.

RSpectr: Что нужно сделать в первую очередь, чтобы актуализировать закон «О персональных данных»* с учетом современных цифровых реалий?

Михаил Емельянников (М. Е.): Необходимо сделать очень многое. В первую очередь надо править весь понятийный аппарат, потому что, например, определение «персональные данные», которое дано в законе, необоснованно широко и создает постоянные проблемы. С каждым годом информации, относящейся к конкретному субъекту, становится все больше, она разрастается как снежный ком. И как ею управлять, совершенно непонятно.

Следующее, что нужно поменять, – это сделать так, чтобы закон защищал субъекта персональных данных. Пока же основная его направленность – это проверки Роскомнадзором операторов ПД. Это нужно, наверное, но закон писался совершенно не для этого. В частности,

СЕГОДНЯ САМАЯ БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА – ЭТО НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПРИВЛЕЧЬ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ ОПЕРАТОРА ЗА УТЕЧКУ ПД

В законе нет соответствующей нормы. И в итоге мы регулярно читаем в СМИ о грандиозных утечках, в том числе из банков.

Допустим, кредитное бюро Equifax (утечка данных, о которой компания сообщила в сентябре 2017 года, стала одной из самых масштабных в истории. – Прим. RSpectr.) до сих пор выплачивает компенсации своим клиентам. Причем суммы колоссальные. А у нас миллионы записей банковских клиентов попадают в интернет – и ничего.

Затем,

СОВЕРШЕННО НЕЯСНО, ЗАЧЕМ ВВЕДЕНО ПОНЯТИЕ ОПЕРАТОРА ПД, В ТО ВРЕМЯ КАК ЛЮБОЕ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО И ЛЮБОЙ ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ, ЕСЛИ СЛЕДОВАТЬ ЗАКОНУ, ЯВЛЯЕТСЯ ТАКОВЫМ

Зачем нужны тогда реестры? Зачем нужны уведомления Роскомнадзора?

Кроме того, наш закон о ПД существенно ограничивает использование, например, современных облачных технологий. В частности, надзорные органы рассматривают cloud-вычисления как исполнение поручения об обработке ПД в любом случае, независимо от того, есть там доступ персонала или нет, а поручение требует согласия субъекта. Скажем, мы создали у себя CRM-систему, которая перевалила за миллион субъектов ПД, я физически не могу перенести ее в облако, потому что невозможно собрать миллион согласий. Это все тормозит бизнес, позволяет давить на него.

Поэтому в том виде, в каком он есть, закон работает практически только в одну сторону: позволяет Роскомнадзору проводить проверки и штрафовать компании. Дело было задумано очень хорошее, но практика показывает, что вышло все совсем по-другому.

Я считаю, что законодательное регулирование нужно в тех случаях, когда без него никак не обойтись. Это касается, например, проблемы утечки данных. Не нужно, на мой взгляд, регулировать вопросы, связанные с уведомлением Роскомнадзора и отнесением юридического лица к операторам персональных данных. Потому что это ничего не улучшает, ни с точки зрения защиты прав субъекта, ни с точки зрения организации надзорной деятельности. Потому что проверять можно и внесенных в реестр, и не внесенных в реестр.

СПРАВКА

Михаил Юрьевич Емельянников,

управляющий партнер Консалтингового агентства «Емельянников, Попова и партнеры»

· В области информационной безопасности работает более 30 лет: в государственных структурах, на стороне заказчиков и на стороне исполнителей.

· Под его руководством была создана система информационной безопасности крупнейшей телекоммуникационной компании России. Специализируется на решении комплексных проблем управления рисками в информационной сфере на стыке правовых, организационных и технических мер.
Сооснователь Консалтингового агентства «Емельянников, Попова и партнеры», в котором под его руководством за последние 9 лет были выполнены сотни проектов по защите персональных данных и реализации режима коммерческой тайны.
Постоянный консультант транснациональных, иностранных и российских компаний по вопросам соответствия бизнеса законодательству РФ о информационной безопасности. В течение ряда лет – член экспертных групп, советов, комиссий при Совете Федерации, Минкомсвязи, Роскомнадзоре, Национального совета по финансовым рынкам.
Ведет блог http://emeliyannikov.blogspot.com.

RSpectr: Как вы думаете, какая ответственность должна быть за утечку ПД?
М. Е.: Решение совершенно простое – установление драконовского штрафа за утечку. В десятки и сотни миллионов рублей. Это во-первых. И во-вторых,

НЕОБХОДИМО ВВЕДЕНИЕ ОБЯЗАННОСТИ ВЫПЛАЧИВАТЬ КОМПЕНСАЦИИ ВСЕМ ТЕМ, ЧЬИ ДАННЫЕ ПОПАЛИ В ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП, КАК ЭТО СДЕЛАНО ВО МНОГИХ СТРАНАХ МИРА

Тогда бы нерадивые банки, которые направо и налево торгуют базами или отказываются потом признавать эти факты, крепко задумались, стоит ли это делать.

И я вас уверяю, они истратят колоссальные деньги, но утечки прекратятся, потому что платить такие штрафы никто не захочет. А сейчас в России штраф за утечку как за нарушение конфиденциальности – это 50 тысяч рублей. Ну подумаешь, 50 тысяч – заплатим! Да и наложить его можно только в случае, если данные обрабатывались без использования средств автоматизации, например, носители просто выбросили на свалку.

Как поставлена работа в хорошем, правильном банке? Там USB-порты отключены у всех сотрудников, в них просто не на что данные клиентов скопировать. То есть шаги элементарные, но зачастую не хватает простейших мер безопасности.

Приведу пример. Громкий скандал был у производителя процессоров Advanced Micro Devices (AMD). Когда из компании ушел вице-президент, он забрал с собой четырех ведущих инженеров, которые в течение двух недель качали все, что можно из корпоративной информационной системы. И уже задним числом, когда AMD обратилась в суд с требованием прекратить использование данных, выяснилось, что эти сотрудники с рабочего места гуглили, как скачать большие объемы данных через USB-порт и прочее. Ведь всего этого можно было довольно просто избежать.

Вот посмотрите, как построен европейский GDPR**, это огромный регламент, в разы по объему превышающий наш закон «О персональных данных». Но при этом в нем нет статьи с техническими требованиями, которые обязан выполнять любой оператор ПД. Организации защищают персональные данные так, как считают нужным. Но если у них произошла утечка, и они попытаются ее скрыть, то их сначала оштрафуют на 2% годового оборота или на 10 млн евро за сокрытие факта, а потом на 20 млн евро или на 4% годового оборота за непринятие надлежащих мер.

RSpectr: Существуют различные типы данных, но понятийный аппарат не закреплен законодательно. Что делать?

М. Е.:
Нужно создавать сильные рабочие группы из крупных экспертов, которые бы получали финансирование за свою деятельность.

Данные – это новая область для российского права. И даже юристы часто не всегда хорошо различают понятия больших и персональных данных.

RSpectr: Как Вы относитесь к инициативам по легализации торговли «деперсонифицированными» данными?


М. Е.: Дело в том, что деперсонифицированные данные не должны соотноситься ни с одним субъектом. Чем они ценны для коммерсанта? Они нужны, например, банку, чтобы осуществить андеррайтинг, рассчитать проценты по кредиту, по вкладу, посмотреть, в каких регионах какие категории населения кредитоспособны, каков массовый денежный объем, который можно получить на вклады и депозиты. Но это не та статистика, которая продается. Наиболее ценны данные, которые собираются о человеке в интернете. Их также называют деперсонифицированными, но на самом деле такая информация относится к конкретному физическому лицу. Я считаю, что надо гораздо строже наказывать за такую торговлю, а не легализовывать.

Ряд общественных организаций предлагает даже доплачивать деньги за то, что человек предоставляет свои данные бизнесу. Но надо понимать, что как только субъект дает согласие на продажу его ПД третьим лицам, он теряет над ними контроль. И когда человек увидит катастрофические последствия его решения, он уже повлиять ни на что не сможет. У него не получится отозвать свое согласие, потому что данные будут «гулять» по рынку от одного оператора к другому и остановить это движение будет уже невозможно.

RSpectr: В настоящее время активно внедряются системы распознавания лиц – разных видов и целей. Как такие системы биометрической идентификации согласуются с нынешним законодательством о ПД?

М. Е.:
Никак не согласуются. Создание таких систем идентификации в настоящий момент полностью незаконно. По одной простой причине. Да, действительно в ФЗ «О персональных данных» указано, когда обработка биометрических ПД может вестись без согласия субъекта, – в случаях, предусмотренных законодательством об обороне, о безопасности, о противодействии терроризму, о противодействии коррупции, об оперативно-разыскной деятельности и так далее. Но ни в одном из этих документов нет ни одного слова про биометрические данные.

Значит, исходя из того, как строится правовая система РФ, сначала в соответствующие законы надо внести изменения. Определить: кто устанавливает правила, как хранить и использовать эти данные. И только после этого создавать системы распознавания лиц.

То, что видеокамеры ставятся в городе, в автобусах, на дверях подъездов в огромном количестве – находится в рамках правового поля. Но как только вы эту систему видеонаблюдения сопрягаете с базой изображений лиц, даже с благими намерениями борьбы с преступностью, – это становится нарушением закона «О персональных данных».

Евросоюз сейчас временно запретил развитие систем распознавания лиц. Аналогичный закон принят в Калифорнии (США), потому что это действительно уже стало большой проблемой.

RSpectr: Повсеместная цифровизация и защита ПД – как это сочетается между собой и не является ли утопией сохранение конфиденциальной информации в условиях тотального проникновения IT-технологий?

М. Е.:
С одной стороны, данные используются все больше и остановить это нельзя. И вот тут как раз государство должно ввести четкие правила регулирования их оборота. С другой – мы должны понимать, что незаконное использование этих данных во вред субъекту, даже с целью таргетирования рекламы, должно пресекаться и влечь очень серьезную ответственность.

Естественно, что часть конфиденциальности мы уже утратили, будем терять ее и дальше. Придется этим жертвовать, если мы хотим пользоваться современными услугами и различными удобными сервисами, тем более бесплатно (поисковик, электронная почта и т. д.). Но тут должен появиться некий барьер, за который оператору заступать нельзя под угрозой серьезного штрафа, который приведет к прекращению экономической деятельности компании.

Кроме того,

ГОСУДАРСТВУ НУЖНО ЗАНИМАТЬСЯ СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМОЙ И РАЗЪЯСНЯТЬ ГРАЖДАНАМ, С КАКИМИ ОПАСНОСТЯМИ ОНИ МОГУТ СТОЛКНУТЬСЯ, НЕ СЛЕДУЯ ОСНОВАМ ЦИФРОВОЙ ГРАМОТНОСТИ

Например, как противодействовать мошенникам, которые применяют методы социальной инженерии для кражи денег со счетов. Нужно объяснять людям очень многое. Я понимаю, что реклама на федеральных телеканалах стоит больших денег, но такая разъяснительная работа является обязанностью государства.



* Федеральный закон «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ.

** GDPR – General Data Protection Regulation – Общий регламент по защите персональных данных, вступил в силу 25.05.2018 в Европейском Союзе.

31 января 2020 г.

День открытых дверей в Роскомнадзоре

28 января, в Международный день защиты персональных данных, Роскомнадзор провел традиционный трехчасовой семинар в рамках дня открытых дверей. Регистрация на него закончилась через полтора дня после открытия, зал ситуационного центра был заполнен, даже дополнительные стулья принесли.
Семинар открыла заместитель руководителя ведомства А.А. Приезжева (главная тема – гармонизация российского законодательства с новой редакцией Конвенции ETS-108), затем начальник управления защиты прав субъектов персональных данных Ю.Е. Контемиров подвел итоги надзорной деятельности за 2019 год. Проверок проведено на 11 больше, чем в 2018 году (989), а вот предписаний выдано больше на 31 (799), протоколов о нарушениях составлено нa 15% меньше, чем в прошлом году (5437). Как я понимаю, большая их часть – по статье 19.7 КоАП и связана с уведомлениями. Ведомство оценивает это в целом как рост результативности проверок с 80% до 84%. Повысилась и результативность мероприятий систематического наблюдения. В ходе их проведения выявлено 611 случаев нарушения обязательных требований, то есть примерно в каждом третьем мероприятии (всего их было 2103).
По статье 13.11 КоАП составлено 215 протоколов, что привело к назначению штрафов на один с небольшим миллион рублей. Количество протоколов выросло по сравнению с прошлым годом тоже на треть. Распределение штрафов по разным частям статьи 13.11 - на диаграмме.
Заметно (на 22,4%) выросло число обращений граждан, до 50 тысяч за год. Жалуются, как обычно, в основном на сайты и банки (по 23%). Число подтвержденных при проверке неправомерных действий операторов выросло до рекордных 7,2%, так что жалуются граждане, в основном, зря.
За год Роскомнадзор подал 41 исковое заявление о блокировке сайтов за нарушения законодательства о персональных данных, в Реестре нарушителей уже 3395 сайтов.
Требования о локализации баз персональных данных выполняют 99% проверенных операторов.
Заместитель начальника управления А.Х. Гафурова рассказала о работе с обращениями граждан более подробно, в этом направлении без существенных перемен.
Далее Ю.Е. Контемиров остановился на организации проверок. Из важного и неожиданного: трехлетний интервал между проверками территориально обособленных подразделений (в разных субъекта Федерации) исчисляется отдельно по каждому подразделению. Не очень понятна идея – проверяться ведь должен оператор-юрлицо. Еще раз напомнил, что проверок по персональным данным в планах проверок нет, их надо смотреть в планах деятельности территориальных органов.
Для общего сведения: неразмещение планов на сайте, проведение проверок в иные сроки, чем указано на сайте, отсутствие согласования планов с прокуратурой, несвоевременное вручение акта проверки или отсутствие записи в журнале учета проверок – не основания для отмены их результатов.
А вот непредставление акта проверки оператору, проведение внеплановой проверки по исполнению ранее выданного предписания по вопросам, в предписании не отраженным, влекут отмену результатов.
В ходе проверки консультации не оказываются, пояснения причин квалификации нарушения не предоставляются, акт проверки оператор увидит только после его подписания членами комиссии, контрольные сроки исполнения предписания не меняются ни в каких случаях.
Еще из интересного – сведения о заемщике и поручителе по кредиту должны указываться на разных носителях (листах бумаги), потому как цели их обработки заведомо несовместимы. Мне всегда казалось, что цель здесь всегда одна – принятие решения банком о предоставлении кредита. Видимо, был не прав.
Или вот такое нарушение – использование для обработки персональных данных работников госучреждения, не являющихся госслужащими, формы № 6676-р, в которой сведений больше, чем предусмотрено трудовым законодательством.
Рассказал Контемиров и о создающихся центрах компетенции территориальных управлений Роскомнадзора в федеральных округах и рабочих группах при них, которые будут глубоко разбираться с конкретными вопросами и готовить по ним методические материалы. Пригласил желающих поучаствовать в их работе.
Наиболее интересные ответы надзорного ведомства на вопросы операторов.
Место нахождения баз данных надо указывать точно, по фактическому адресу, как это сделать для облаков – не раскрывалось.
Часть 4 статьи 9 про одну цель и одного обработчика будет меняться. Можно будет давать дополнительное согласие на обработку персональных данных в целях, не указанных при их сборе. А вот обязательное согласие субъекта на поручение обработки его данных останется в законе.
Обработка файлов cookie на сайте с использованием метрических служб (Яндекс Метрика, Google Analytics) – это обработка персональных данных и  должна сопровождаться получением согласия посетителей на это (баннер), размещением информации о том, как это делается (Политика в отношении файлов cookie) и локализацией собираемых и обрабатываемых данных на территории России.
Не всякий источник общедоступных данных – общедоступный источник (без комментариев).
Обезличивать персональные данные оператор по своему усмотрению не может, нужны основания в нормативном правом акте (без комментариев), хэширование – не обезличивание вообще, и поэтому на передачу хэшированных данных иному лицу нужно согласие субъекта.
Скорингом могут заниматься только бюро кредитных историй и использовать для этого только информацию, которой они располагают в силу закона (намек на незаконность использования данных из социальных сетей).
На хранение в личных делах работников копий документов (паспортов, свидетельств о рождении и браке и пр.) нужно согласие работников, если оператор не может доказать, что эти копии нужны для исполнения требований закона.
Аренда серверов и стоек, перенос данных в ЦОДы и облака, передача документов с персональными данными на хранение иному лицу – поручение обработки персональных данных, договор должен соответствовать части 3 статьи 6 закона 152-ФЗ.
Отправка электронного письма с персональными данными адресату в другую страну – трансграничная передача, для этого нужны законные основания.
В качестве лица, ответственного за организацию обработки персональных данных, можно привлекать юридическое лицо и физическое лицо, не являющееся работником оператора.
Согласия на обработку персональных данных, полученные в письменной форме, можно отсканировать и хранить в электронной форме, а подлинники уничтожить с целью облегчения процесса хранения (не советую, в суде будет сложно, если что).
Если персональные данные без использования средств автоматизации обрабатывают работники иной организации, таких работников тоже надо знать и уведомить о такой обработке (ПП-687), но это может сделать и их работодатель.
Самое важное, наверное, все. Быстро, бодро, предельно кратко.