Персональные данные: следуя за изменениями практики правоприменения

В ожидании принятия правительством документов, реализующих положения измененного летом прошлого уже года ФЗ-152 «О персональных данных», не стоит забывать, что практика правоприменения определяется не только самим ФЗ и нормативно-правовыми актами правительства, но и смежным законодательством, и принятыми документами регулирующих и надзорных органов, решениями судов различной юрисдикции и различных инстанций.

Отслеживая эти изменения, мы стараемся своевременно и оперативно корректировать проводимые авторские курсы и семинары, актуализируя их содержание по мере появления тех или иных решений, устойчивых тенденций в деятельности уполномоченных органов, и даже по результатам обсуждения идей, высказанных в этом блоге.

С сегодняшнего дня предлагается новая редакция авторского курса «Изменения законодательства о персональных данных и последствия для операторов», в котором анализируются изменения, связанные с персональными данными и внесенные в законодательство об исполнительном производстве и судебных приставах, обязательном медицинском страховании и образовании, рассматриваются особенности раскрытия и опубликования персональных данных участников и аффилированных лиц обществ (акционерных и с ограниченной ответственностью), обсуждаются проблемы правомерности обработки работодателем сведений о состоянии здоровья работника, связанных и не связанных с возможностью выполнения трудовой функции, допустимости обработки сведений о судимости, в том числе – связанные с принятием новой редакции ФЗ-402 от 06.12.2011 «О бухгалтерском учете в Российской Федерации». 

Программа семинара дополнена вопросами отнесения персональных данных к биометрическим. Так, рассматриваются новые признаки таких данных, установленные ФЗ-261 "О внесении изменений в Федеральный закон "О персональных данных"", требования ГОСТ  Р  ИСО/МЭК 19794-5-2006 к формату записи изображения лица человека в биометрических системах и изложением позиции Роскомнадзора по этому вопросу. Анализируется практика оценки органами Роскомнадзора правомерности хранения операторами копий паспортов граждан в ходе проверок операторов персональных данных.

Новый раздел семинара посвящен изменениям в системе государственного контроля и надзора за выполнением законодательства о персональных данных, в частности – изменениям в ФЗ-294 "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля" и их влиянию на проведение проверок, новому административному регламенту проверок Роскомнадзора от 14.11.2011, типовому регламенту и проекту административного регламента ФСБ России. Рассматриваются вопросы планирования проверок надзорными органами и доведения информации о них до проверяемых.

Естественно, что по мере принятия новых законодательных и нормативно-правовых актов, проявления заметных тенденций правоприменения законодательства в программу семинара и в дальнейшем будут вноситься изменения и дополнения.

Оценивать все это очень важно, поскольку в зависимости от позиции и целей, преследуемых той или иной организацией или органом, появляются самые неожиданные трактовки закона. В качестве примере – ошарашивающая новость от коллекторов: «Федеральная служба судебных приставов представила общественности запрещенный ранее проект интернет-банка должников, в который вошли сведения о неплательщиках со всей России». И сделано это «в соответствии с изменениями в федеральных законах «О персональных данных» и «Об исполнительном производстве»», а в этой базе данных на сайте ФССП России раскрывается имя, фамилия, отчество, дата рождения должника.  Но об этом – в следующем посте.

А обновленный курс можно будет прослушать 10 февраля в Москве, в Учебном центре «Информзащита», и 17 февраля в Самаре, в Центре «Технологии управления бизнесом».

Коммерческая тайна: кругом-МАРШ! Часть вторая

Как и обещал в первой публикации на эту тему, вторая часть соображений про некоторый откат в отношении исключительных прав обладателей коммерческих секретов.

Ситуация связана с существующей в течении многих лет коллизии между законом «Об акционерных обществах» и законодательством о коммерческой тайне. Проблем, связанных между собой, две.

Первая заключается в том, что  ФЗ-98 «О коммерческой тайне» определяет порядок передачи информации, составляющей коммерческую тайну организации, работникам – на основании трудовых договоров, контрагентам – на основании гражданско-правовых договоров, органам власти – в рамках их деятельности, естественно, без договоров. А вот с участниками обществ, акционерами в том числе, отношения не регулируются никак.

Вторая проблема состоит в том, что ст.91 ФЗ-208 «Об акционерных обществах» обязывает общества обеспечить акционерам доступ к документам, предусмотренным пунктом 1 ст.89 того же закона. А там, среди прочего, перечислены документы, подтверждающие права общества на имущество, находящееся на его балансе, внутренние документы общества (?) и протоколы заседаний совета директоров (наблюдательного совета), ревизионной комиссии и коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции).

Кстати, возникает еще одна коллизия в связи с новой редакцией ФЗ-402 от 6 декабря 2011 года «О бухгалтерском учете». Как я уже писал, теперь «в отношении бухгалтерской (финансовой) отчетности не может быть установлен режим коммерческой тайны». В соответствии со ст.91 ФЗ «Об акционерных обществах», к документам бухгалтерского учета и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа имеют право доступа акционеры, имеющие в совокупности не менее 25 процентов голосующих акций.

Т.е. вроде как к бухгалтерскому учету (кроме отчетности) и протоколам правления доступ миноритариям ограничить можно. А вот к материалам совета директоров – никак.

После исков А.Навального к акционерным обществам, акциями которых он владеет (а иски касались как раз отказов в предоставлении протоколов советов директоров) 18.01.2011 г. Конституционный суд выдал замечательную формулировку: «Достижение конституционно значимого баланса интересов акционеров и АО предполагает, что право акционеров на доступ к документам общества должно осуществляться без нарушения прав и законных интересов как самих акционеров, так и АО как самостоятельного субъекта гражданского оборота, заинтересованного в сохранении конфиденциальности коммерчески значимой для него информации». И далее: «Акционерное общество вправе установить адекватный режим доступности информации по вопросам, отнесенным законом и корпоративными нормативными актами к компетенции совета директоров и исполнительного органа акционерного общества». Вывод из этого не менее витиеват: «В делах, связанных с предоставлением информации, эффективный судебный контроль подразумевает как оценку правильности определения режима доступности информации с точки зрения наличия конфиденциальной информации, касающейся текущей хозяйственной деятельности, так и оценку обстоятельств конкретного дела, позволяющих выявить в действиях как АО, так и акционера злоупотребление правом, в том числе наличие необоснованного интереса в получении информации и иных признаков, которые указывают на намеренное создание объективных трудностей, способных отрицательно влиять на хозяйственную деятельность конкретного АО».

В тот же день (вот она, скорость реагирования на судебные решения, достойная подражания!) Президиум Высшего арбитражного суда (ВАС) РФ направил информационное письмо № 144, в котором очень просто растолковал, что «наличие в документах, запрашиваемых участником (акционером), коммерческой или иной охраняемой законом тайны не может быть безусловным основанием для отказа в предоставлении информации. Если документы, которые требует предоставить участник хозяйственного общества, содержат конфиденциальную информацию о деятельности общества, в том числе коммерческую тайну, общество, прежде чем передать соответствующие документы и (или) их копии, может потребовать выдачи расписки, в которой участник подтверждает, что предупрежден о конфиденциальности получаемой информации и об обязанности ее сохранять».

Про расписку я скромно умолчу, хотя ФЗ-98 никакого способа регулирования отношений, связанных с коммерческой тайной, кроме как гражданско-правовых или трудовых договоров не предполагает, а расписка в российском правоприменении как способ регулирования отношений участников – нечто загадочное.

Надо сказать, что судебная ветвь власти далеко не всегда так лояльно относилась к миноритарным акционерам, претендующим на знание коммерческих секретов общества, участниками которого они являются.

Так, в Постановлении Федерального арбитражного суда Уральского округа от 07.09.2000 г. по делу N Ф09-1246/2000-ГК суд прямо указал, что в предоставлении информации, составляющей коммерческую тайну, есть ограничения, следовательно, акционерное общество вправе не допускать своих акционеров к документам, которые составляют коммерческую тайну.

Тональность решения стала резко меняться к концу нулевых годов. Показательно в этом отношении Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.12.2010 г. № А32-18173/2009 по иску о предоставлении бухгалтерской отчетности ООО «ЮгРеестр» его участнику – ОАО «Финансовый партнер». Суд указал, что возможность разглашения участниками предоставленной конфиденциальной информации о деятельности общества не может служить основанием для отказа в удовлетворении законных требований. Право участника общества на ознакомление с документами общества является неограниченным. Невыполнение участником общества либо его представителем обязанности не разглашать конфиденциальную информацию, не является основанием для отказа в реализации указанного права участника, а может служить основанием для применения мер гражданско-правовой ответственности или исключения из числа участников общества.

Отсюда еще один рецепт для обладателей коммерческих секретов: ищите новые формулировки, позволяющие охранять в режиме коммерческой тайны финансовую информацию, изменяйте содержание протоколов органов управления. Категорий сведений, которые могут охраняться в режиме коммерческой тайны, становится все меньше. Тем большее внимание надо уделять защите тех, которые действительно требуют обеспечения конфиденциальности на деле, а не на бумаге, и остаются под охраной их законных владельцев.

Коммерческая тайна: кругом-МАРШ!

Складывается впечатление, что область использования института коммерческой тайны в последнее время неуклонно сокращается, причем происходит это на государственном уровне. При этом нельзя сказать, что государство стремится к тайнам частного бизнеса, ограничивая права владельцев информации на отнесение сведений к категории коммерческих секретов. Никакой очевидной логики увидеть не удается, а факт остается фактом.

Началось это еще 1 января 2008 г., когда вступили в силу Четвертая часть Гражданского кодекса и новая редакция ФЗ «О коммерческой тайне».

Одним росчерком пера законодателей были введены три тождества:

• Информация, составляющая коммерческую тайну = ноу-хау
• Информация, составляющая коммерческую тайну = секрет производства (оба равенства – в ФЗ «О коммерческой тайне)
• Секрет производства = ноу-хау (в 4-й части Гражданского кодекса).

Сделано это было с присущей нашим законодателям элегантностью и, одновременно, иезуитством.

В ФЗ «О коммерческой тайне» (98-ФЗ) используются две конструкции: в ст.1 - «в отношении информации, составляющей секрет производства (ноу-хау)» и в ст.3 «информация, составляющая коммерческую тайну (секрет производства)».

В 4-й части ГК РФ два равенства сокращены до одного в ст.ст.1225 и 1465: «секрет производства (ноу-хау)».

Из этих пассажей всякому, изучавшему арифметику Магницкого, формальную или математическую логику (что-нибудь одно на выбор), ясно, что:

Информация, составляющая коммерческую тайну (ИКТ) = секрет производства = ноу-хау.

Причем всем трем понятиям (зачем три?) и в ГК РФ, и в 98-ФЗ дается одно и тоже определение: «сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны».

А теперь вопрос: может ли иметь коммерческую тайну организация, не ведущая производственную деятельность? С одной стороны, очевидно, что да: информация-то любая, в том числе организационного и экономического характера.

А с другой стороны секрет производства все-таки.

На всякий случай, дабы в суде не закопали, обладатели исключительных прав на секреты свои перечни ИКТ почистили.

Дальше – больше. Раньше вопросы о допуске аукционеров к ИКТ решались просто.

Например, из Постановления Федерального арбитражного суда Уральского округа от 07.09.2000 г. по делу № Ф09-1246/2000-ГК (иск ОАО «СаСКо-стокс» к ОАО «Уралсвязьинформ» о предоставлении копий документов бухгалтерского учета): «В предоставлении информации, составляющей коммерческую тайну, есть ограничения. Следовательно, АО вправе не допускать своих акционеров к документам, которые составляют коммерческую тайну». Просто и ясно.

Но уже в 2006 г. сразу два арбитражных суда обязали раскрыть данные бухгалтерского учета владельцам пакетов, состоящих более чем из 25% акций, исходя из неограниченности права акционеров на доступ к информации, предусмотренной п.1 ст.91 и п.1 ст.89 закона «Об акционерных обществах».

Дело с бухгалтерской отчетностью законодатели довели до логического конца.

22 ноября этого года Дума приняла, а 29 ноября Совет Федерации одобрил и направил на подпись Президенту новую редакцию ФЗ «О бухгалтерском учете». В новой редакции из ст.10 бесследно исчезла часть 4, гласившая, что «содержание регистров бухгалтерского учета и внутренней бухгалтерской отчетности является коммерческой тайной. Лица, получившие доступ к информации, содержащейся в регистрах бухгалтерского учета и во внутренней бухгалтерской отчетности, обязаны хранить коммерческую тайну». Более, в ч.11 ст.13 появился новый императив, перечеркивающий всю предшествующую практику: «В отношении бухгалтерской (финансовой) отчетности не может быть установлен режим коммерческой тайны». Опять – просто и ясно.

Я обещал рецепты.

Их по поводу изложенного два.

Первый. Тем, у кого установлен режим коммерческой тайны – пересматривайте перечни ИКТ. Наличие в перечне неохраноспособной информации может явиться основанием для оспаривания его в суде, а в случае принятия такого решения – основанием для признания неправомерности установленного режима КТ в целом со всеми вытекающими последствиями.

А второй – после продолжения темы.