Чем гриф «Коммерческая тайна» похож на кролика в шляпе фокусника

Готовили мы очередной обзор правоприменения законодательства о коммерческой тайне и ноу-хау для нашего заказчика и наткнулись на подтверждение наших опасений с связи с изменением с 1 октября 2014 года порядка обеспечения конфиденциальности секретов производства их обладателем.

Пять лет назад я писал в своем блоге о том, что законодатели, внося очередную порцию изменений в четвертую часть Гражданского кодекса, для защиты секретов производства предложили обладателю исключительного права на такие секреты принимать разумные меры для соблюдения конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны. То есть режим коммерческой тайны в отношении ноу-хау перестал быть обязательным, но какой объем и состав мер является разумным неизвестно до сих пор. Это приводит к ожидаемым коллизиям при разрешении в судах споров, связанных с секретами производства.

Суд по интеллектуальным правам рассмотрел в кассации два очень похожих дела с интервалом в год составом, в котором совпадают двое судей из трех.

Дело 1. В октябре 2017 года ООО «Галс» пытался оспорить предписание УФАС Новосибирской области о прекращении нарушения антимонопольного законодательства. Нарушение заключалось, по мнению антимонопольного органа, в использовании информации, составляющей коммерческую тайну (ИКТ) и секреты производства обратившихся в УФАС с жалобой ООО «Рельеф Плюс» и ООО «Перевал», создании и реализации продукции, сходной до степени смешения с продукцией заявителей.

История для нашей страны довольно банальная. Нанятый руководитель ООО «Рельеф Плюс» через какое-то время уволилась с работы, прихватила с собой ведущих специалистов двух аффилированных компаний и очень быстро наладила производство продукции, аналогичной (по мнению заявителей и судов – тождественной) той, которые выпускались на предприятии, которым бывший директор руководила.

Пострадавшие посчитали, что для этого незаконно использовались секреты производства, охраняемые ими в режиме коммерческой тайны. Истец же утверждал, что меры, предусмотренные законом, для установления режима коммерческой тайны, в полном объеме реализованы не были, в частности, на технологической документации отсутствовал гриф «Коммерческая тайна» с указанием правообладателя.

Суд с этим не согласился, использовав для обоснования своей позиции довольно интересную аргументацию: «довод кассационной жалобы об отсутствии соответствующего грифа на материальных носителях, содержащих сведения, составляющие коммерческую тайну, не может сам по себе являться основанием для признания необоснованными выводов судов об отнесении рассматриваемой по настоящему делу информации к разряду коммерческой тайны, поскольку в силу части 5 статьи 10 Закона о коммерческой тайне меры по охране конфиденциальности информации признаются разумно достаточными, если исключается доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, любых лиц без согласия ее обладателя, либо обеспечивается возможность использования информации, составляющей коммерческую тайну, работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны». 

Неожиданный вывод. Часть 5 касается исключительно состава мер по охране конфиденциальности. А вот часть 2 той же статьи закрепляет, что режим коммерческой тайны считается установленным после принятия обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, мер, указанных в части 1 данной статьи. А там как раз нанесение грифа на носители. Не исследовал суд и других аспектов установления коммерческой тайны – состав и содержание мер, направленных на ограничение доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, установление порядка обращения с этой информацией и организацию контроля за соблюдением такого порядка, наличие договора между ООО «Рельеф Плюс» и ООО «Перевал» на предоставление ИКТ и ноу-хау, ведение учета лиц, получивших доступ к ИКТ, наличие договора с генеральным директором, устанавливающего обязанности по обеспечению охраны конфиденциальности ИКТ, обладателем которой являются организация и ее контрагенты, и ответственность за обеспечение охраны конфиденциальности этой информации.

Общий вывод по Делу 1: Использование грифа «Коммерческая тайна» на документах, содержащих соответствующую информацию, необязательно, как и полнота реализации мер по установлению режима коммерческой тайны, установленных законом.

Дело 2. Через год, как я уже писал выше, суд, в состав которого входили двое из трех судей, принявших первое рассматриваемое решение, разрешал в кассации спор между ООО «КРОНВЕТ» (далее – Общество) и ФГБНУ Федеральный научный центр «Всероссийский научно-исследовательский и технологический институт птицеводства» Российской Академии Наук (ВНИИТИП).

ООО «КРОНВЕРК» заказал разработку технологии для производства вакцины против инфекционного бронхита кур, а ВНИИТИП, который технологию и разрабатывал, передал ее для производства ФКП «Щелковский биокомбинат» на основании возмездного лицензионного договора. Истец просил запретить использовать секрет производства и взыскать с ответчика убытки в виде упущенной выгоды.

Мирно конфликт разрешить не удалось, ВНИИТИП отказался выполнить полученные требования Общества. Иски в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области и Тринадцатый арбитражный апелляционный суд были оставлены без удовлетворения. Суды сделали вывод о том, что секрет производства создан совместно работниками истца и ответчика, поэтому использование его последним не является нарушением прав истца. Выяснилось, что работники Общества, готовившие ТЗ на технологию, одновременно оказались и работниками ВНИИТИП, ее разрабатывающими. О статье 771 ГК РФ, обязывающей исполнителя научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских и технологических работ, обеспечить конфиденциальность полученных результатов, суды почему-то не вспомнили.

В доказательство своих прав на ноу-хау ООО «КРОНВЕТ» представил регистрационное удостоверение лекарственного препарата для ветеринарного применения, выписку из согласованных с Россельхознадзором Технических условиях с описанием секрета производства и Положение Общества о коммерческой тайне.

В отношении секрета производства судами был сделан вывод о том, истцом не были созданы необходимые условия для соблюдения режима коммерческой тайны ввиду невыполнения им всех положений статьи 10 Закона о коммерческой тайне, что является самостоятельным основанием для отказа в иске. В обоснование этой позиции Суд по интеллектуальным правам сослался на пункт 57 Постановления Пленума Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» и процитировал недействующее к тому времени уже 4 года определение секрета производства, содержащее императивную норму «в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны». За прошедший с прошлого дела год судьи напрочь забыли используемую в материалах дела действующую. формулировку ГК «обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны».

Только хардкор, только коммерческая тайна, и точка!

По мнению судов, истцом в нарушении вышеуказанных норм права не были выполнены следующие меры по охране конфиденциальности информации, а именно: (следим за рукой, кладущей платочек в пустую шляпу и извлекающую из него кролика) грифом «Коммерческая тайна» маркировано только служебное задание на выполнение опытно-технологических работ. Анализа иных мер по охране ИКТ в материалах дела нет.

Доводы заявителя кассационной жалобы о том, что Технические условия, содержащие описание секрета производства (технологию производства вакцины) были оформлены в соответствии с Законом о коммерческой тайне, а также что суды не применили подлежащую применению норму статьи 10 Закона о коммерческой тайне, суды проигнорировали.

Постойте, а как же необязательность грифа при наличии разумных и достаточных мер для соблюдения конфиденциальности, о чем пришли к выводу те же судьи год назад? А никак.

Самое грустное, что документы на передачу технологии по лицензионному договору подписывали работники ВНИИТИП, которые одновременно были и работниками ООО «КРОНВЕТ».

Общий вывод по Делу 2: Нет грифа – нет исключительных прав на секрет производства.

Мне одному показалось, что участие в деле государственного органа и даже государственного учреждения сильно влияет на позицию судей?

В заключение выпишем рецепт. К судам надо готовиться, изучать практику правоприменения, аналогичные дела и заручиться заключением специалиста или эксперта по предмету спора. Иначе убеждать судей в своей правоте довольно сложно.

Суд проигнорировал позицию Конституционного суда или не знал о ней?

Непрецедентность российского права заходит достаточно далеко: постановление Конституционного суда фактически игнорируется районным и городским судами.

26 октября 2017 года Конституционный суд Российской Федерации принял крайне важное Постановление № 25-П по делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 2 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в связи с жалобой гражданина А.И. Сушкова.

Сушков, начальник департамента по договорно-правовой работе ЗАО «Стройтрансгаз», был уличен в отправке на свой почтовый ящик в сервисе Mail.ru документов, относящихся, как написано в постановлении КС РФ к служебной (конфиденциальной) информации, а также персональных данных работников ЗАО, которая была расценена работодателем как разглашение охраняемой законом тайны. Юрист-руководитель был уволен по основаниям, предусмотренным подпунктом «в» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса, предусматривающего возможность расторжения трудового договора работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, выразившегося в разглашении им охраняемой законом тайны (государственной, коммерческой, служебной и иной), ставшей ему известной в связи с исполнением им трудовых обязанностей, в том числе разглашения персональных данных другого работника.

Попытки Сушкова оспорить увольнение в судах оказались безуспешными – Савеловский районный суд г. Москвы и судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда согласились с аргументами работодателя и не удовлетворили требования уволенного работника, а затем Московский городской суд и Верховный суд отказали ему в приеме на рассмотрение кассационной жалобы. Сушков считал, что передача информации с корпоративного адреса электронной почты на личный адрес не может рассматриваться как разглашение охраняемой законом тайны. Суды же полагали обратное. Аргументация, принятая судами, известна давно, и такие увольнения были к этому времени не единичны, в картотеке нашего агентства самое раннее такое дело датируется 2010 годом, когда Московский областной суд отказал в удовлетворении кассационной жалобы уволенной работницы ОАО «АРКТЕЛ» на решение Химкинского городского суда Московской области, признавшего увольнение по идентичным обстоятельствам правомерным.   

Позиция работодателей и судов основывалась на определении обладателя информации в статье 2 Федерального закона № 149-ФЗ и положениях Пользовательского соглашения почтового сервиса. Обладатель информации определяется как лицо, самостоятельно создавшее информацию либо получившее на основании закона или договора право разрешать или ограничивать доступ к информации, определяемой по каким-либо признакам, в Пользовательском соглашении указывается, что владелец сервиса вправе по своему собственному усмотрению изменять (модерировать) или удалять любую публикуемую Пользователем информацию, в том числе информацию и материалы, нарушающие установленные запреты, включая личные сообщения и комментарии, приостанавливать, ограничивать или прекращать доступ к любым Сервисам Mail.Ru в любое время по любой причине или без объяснения причин.

Договор, содержащий право разрешать или запрещать доступ к информации есть, это Пользовательское соглашение, значит, обладателем информации после отправки письма становится владелец почтового сервиса, и информация ему разглашена.

Определения того, что такое разглашение информации, в «трехглавом» законе нет, но оно есть, например, в законе «О коммерческой тайне»: «действие или бездействие, в результате которых информация, составляющая коммерческую тайну, в любой возможной форме (устной, письменной, иной форме, в том числе с использованием технических средств) становится известной третьим лицам без согласия обладателя такой информации либо вопреки трудовому или гражданско-правовому договору». Так что все вроде бы просто.

Не добившийся удовлетворения своих требований в судах Сушков обратился в Конституционный суд с жалобой на нарушение его конституционных прав, гарантированных статьями 19 (часть 1), 23 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, определением обладателя информации в «трехглавом» законе, которое влечет возможность привлечения работника, воспользовавшегося услугами владельца почтового сервиса, к дисциплинарной ответственности за разглашение охраняемой законом тайны.

Суд с неконституционностью определения не согласился, но сделал несколько очень важных заключений:

·    само по себе наличие у конкретного лица доступа к информации не означает, что данное лицо становится ее обладателем по смыслу Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», то есть что оно вправе совершать в отношении этой информации действия, являющиеся прерогативой обладателя информации;

· условия пользовательского соглашения не могут трактоваться как предоставляющие правообладателю интернет-сервиса право самостоятельно – и тем самым в нарушение статьи 23 (часть 2) Конституции Российской Федерации – разрешать или ограничивать доступ к информации, содержащейся в передаваемых с его помощью электронных сообщениях;

· владелец публичного почтового сервиса обязан соблюдать тайну связи; дословно: «отсутствие в федеральном законодательстве прямого указания на обязанность именно правообладателя интернет-сервиса, посредством которого осуществляется отправка и получение электронных сообщений, обеспечивать тайну связи не может рассматриваться как свидетельство отсутствия у него такой обязанности».

На основании этих выводов Конституционный суд постановил, что правоприменительные решения по делу гражданина Сушкова А.И. подлежат пересмотру с учетом выявленного в Постановлении конституционно-правового смысла пункта 5 статьи 2 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

Прямо этого в Постановлении не написано, но отсутствие статуса обладателя информации у владельца почтового сервиса и его обязанность соблюдать тайну связи ставит под сомнение факт разглашения информации отправителем электронного письма. Однако, это и не освобождает его от дисциплинарной ответственности, поскольку такая отправка позволяет рассматривать как нарушение прав и законных интересов обладателя информации действия гражданина, осуществившего – вопреки установленному правовыми, в том числе локальными, актами (с которыми гражданин был ознакомлен) и (или) договорами запрету – передачу информации с адреса электронной почты, контролируемой обладателем информации, на свой (личный) адрес электронной почты, если обладатель информации принял все необходимые меры, исключающие несанкционированный доступ к этой информации третьих лиц, поскольку такая отправка нарушает законные права и интересы обладателя охраняемой информации, который в результате не может в полной мере определять условия и порядок доступа к ней в дальнейшем, то есть осуществлять прерогативы обладателя информации.

Таким образом, уволить за однократное грубое нарушение в этом случае нельзя, поскольку условие расторжения трудового договора – именно разглашение и его надо доказать, а вот привлечь к иной дисциплинарной ответственности не только можно, но и нужно.

Тем не менее Тушинский районный суд города Москвы 17 апреля 2018 года и Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в апелляционном определении 18 сентября 2018 года отказали в удовлетворении иска уволенной при полностью аналогичных описанным выше обстоятельствах работнице ООО «Системный софт» за отправку на свой почтовый ящик в gmail.com файла с данными клиентов для обзвона и скриптом для соответствующего телефонного диалога, с которыми она, как написано в письменных объяснениях, хотела поработать дома. Суд согласился, что отправленные файлы содержат информацию, составляющую коммерческую тайну работодателя.

В судебных решениях первой и второй инстанции не анализируется полнота принятия работодателем мер, предусмотренных статьей 10 закона «О коммерческой тайне», для установления режима коммерческой тайны. Так, в материалах судов отсутствуют сведения о том, был ли проставлен гриф «Коммерческая тайна» с указанием ее обладателя и его адреса в соответствующих электронных документах. Более того, как видно из аргументов ответчика, включенных в судебные акты, нанесение такого грифа локальными актами работодателя вообще не предусматривалось, а использовался гриф «Конфиденциально». Вместо регулирования отношений, связанных с коммерческой тайной, трудовым договором, как это предусмотрено пунктом 4 части 1 статьи 10 ФЗ «О коммерческой тайне», с уволенной работницей было подписано некое «Соглашение о конфиденциальной информации», юридический статус которого не ясен.

Кроме того, суды посчитали факт отправки на почтовый ящик gmail.com передачей коммерческой тайны третьему лицу – корпорации Google, причем вывод, как в и в деле Сушкова, сделан на основании анализа пользовательского соглашения.

Постановление Конституционного суда, которое рассматривалось в первой части поста, к этому времени было опубликовано, и в нем Конституционный суд не соглашался с позицией именно судебной коллегии Мосгорсуда. В судебных материалах позиция Конституционного суда даже не упоминается.

Не знали? Забыли? Проигнорировали?

Продолжение истории про персональные данные в социальных сетях

Последний пост про допустимость использования персональных данных из социальных сетей вызвал активную реакцию читателей, которые по этому поводу много чего рассказали. По их материалам мы провели небольшое расследование, и вот что открылось.

Есть в Интернете сайт, предлагающий услуги по извлечению данных о пользователе Интернета из открытых ресурсов сети, в первую очередь – социальных сетей. Ссылку на сайт, против обыкновения, давать не буду, его реклама в мои задачи не входит.

Для такого извлечения данных разработано и запатентовано (!) программное решение, установив которое на свой сайт, владелец сможет получить много интересного о посетителе, даже не зарегистрировавшемся на сайте: : фамилию, имя и отчество; номер телефона; адрес электронной почты; физическое местоположение; дату рождения; пол; информацию, опубликованную на страницах и в группах социальных сетей, членом которых является субъект; информацию о публикации контента - комментариев, аудио- и видеозаписей, фотографий; другую общедоступную информацию.

Все, примерно, как в истории с НБКИ, и даже больше. На сайте сообщается, что с использованием этого продукта они вместе с партнерами собрали уже данные о 28 миллионах пользователей сети.

А еще мы нашли очень интересный судебный документ. Весной этого года Управление Роскомнадзора по ЦФО обратилось в Таганский районный суд г. Москвы с иском о признании деятельности интернет-ресурса и информации, размещенной на сайте, незаконными и нарушающими законодательство РФ в области персональных данных, но в июне внезапно этот иск отозвало, с чем согласился и ответчик, и суд. Среди прочего, отзыв иска повлек последствия, предусмотренные статьей 221 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям впредь не допускается. 30 июня судебный акт вступил в законную силу.

Что стало причиной отзыва иска, в определении суда не указывается, но предположения у меня есть. На том же сайте размещен ответ Управления Роскомнадзора по ЦФО на запрос о допустимости обработки персональных данных, сделанных пользователями общедоступными в социальной сети ВКонтакте, в котором сообщается буквально следующее: 

«Обработка персональных данных согласно п.10 ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее - Закон) допускается при осуществлении обработки персональных данных, доступ к которым предоставлен субъектом персональных данных либо по его просьбе.

Зарегистрировавшись в социальной сети «Вконтакте», субъект персональных данных предоставляет доступ неограниченному кругу лиц к своим персональным данным и делает их общедоступными, из чего следует, что согласие субъекта персональных данных для обработки его общедоступных персональных не требуется.

Исходя из вышеизложенного, Вы имеете право собирать и систематизировать персональные данных посетителей социальной сети «Вконтакте», профили которых открыты и являются публичными».

Занавес.

Я очень люблю еще с армейских времен фразу: «По этому вопросу у меня есть собственное мнение, с которым я категорически не согласен». Как раз тот случай.

Судебное решение: соцсети и сайты объявлений в России теперь незаконны?

Можно ли любому желающему использовать данные, в том числе – персональные, размещенные пользователями на открытых для всех сайтах в сети Интернет в тех целях, которые определил для себя пользователь такой информации? Ответ, казалось бы, очевиден. Разместив свои данные для всеобщего доступа каждый, находящийся в здравом уме и твердой памяти, должен понимать, что ими может воспользоваться любой желающий так, как ему заблагорассудится, если только он своими действиями не нарушает установленные законом права такого пользователя. Например, законами «О персональных данных» и «О рекламе» наложен прямой запрет на звонки и рекламные рассылки без явного, доказываемого согласия потребителя. Поэтому наличие телефона в объявлении о намерении купить автомобиль – вовсе не повод предлагать владельцу телефона страховку.

Примерно такой логикой, наверное, руководствовалось АО «Национальное бюро кредитных историй» («НБКИ»), заказывая ООО «Дата» скоринг пользователей социальной сетей и сайтов объявлений для определения их потенциальной кредитоспособности.

Однако надзорные органы и суды решили совсем по-другому. Управление Роскомнадзора по ЦФО посчитало такую обработку персональных данных незаконной, а Арбитражный суд Московского округа 9 ноября 2017 года уже в третьей инстанции отклонил жалобу кредитного бюро на предписание надзора об устранении нарушения.

Логика судов была такова.

Исходя из буквального прочтения статьи 8 Федерального закона «О персональных данных» (далее – Закон 152-ФЗ), для того, чтобы считать персональные данные сделанными субъектом персональных данных общедоступными и обрабатывать их, как предусмотрено пунктом 10 части 1 статьи 6 того же закона без согласия субъекта, необходимо одновременное выполнение двух условий:

1. Персональные данные доступны неопределенному кругу лиц.

2. Персональные данные предоставлены непосредственно самим субъектом.

Однако, анализируя организацию размещения данных в социальных сетях, суды посчитали, что без письменного согласия пользователя не представляется возможным утверждать, что они предоставлены именно указанным субъектом. Таким образом, персональные данные, сделанные общедоступными субъектом персональных данных, могут содержаться только в общедоступных источниках персональных данных, соответствующих определению, данному в статье 8 Закона 152-ФЗ.

Следовательно, информация о субъекте (в том числе, персональные данные), содержащиеся в социальных сетях или на иных сайтах в сети Интернет, не может быть отнесена к персональным данным, сделанным субъектом общедоступными, поскольку социальные сети не являются источником общедоступных персональных данных применительно к положению этой статьи.

Суд также отметил, что в соответствии со статьей 7 Закона 149-ФЗ общедоступной является информация, размещаемая ее обладателями в сети Интернет в формате, допускающем автоматизированную обработку без ее предварительного изменения человеком в целях повторного ее использования, чего в социальных сетях не наблюдается.

Таким образом, персональные данные, обрабатываемые АО «НБКИ» и полученные из социальных сетей, не были сделаны общедоступными субъектом персональных данных, в связи с чем в действиях заявителя усматриваются нарушения пункта 1 части 1 статьи 6 Закона 152-ФЗ (обработка данных без согласия субъекта).

По-моему, это противоречит здравому смыслу, но уж если такое решение принято, оно требует полного и логического завершения.

Суд согласился с тем, что данные в социальных сетях – персональные, но доказательств того, что они размещены там пользователями, нет. При этом интернет-ресурсы с персональными данными прямо названы в решении судов открытыми, но не общедоступными. То есть доступ к ним предоставлен неограниченному кругу пользователей Интернета неизвестными лицами, полномочия которых операторами (владельцами) социальных сетей и сайтов объявлений не проверялись, поскольку никакого согласия, и уж тем более в письменной форме, у социальных сетей нет.

Налицо несколько нарушений закона. Статья 7 Закона 152-ФЗ обязывает оператора, получившего доступ к персональным данным, не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом. Для соцсетей законом это не предусмотрено, согласия субъекта на обработку, включая распространение, как установили суды трех инстанций, нет, кроме того, нарушено и требование части 1 статьи 9 закона, обязывающее, в случае получения согласия на обработку персональных данных от представителя субъекта персональных данных, проверить полномочия данного представителя. Согласие давалось, в данном случае, в форме конклюдентных действий – размещение персональных данных в социальной сети и на сайтах объявлений неустановленными оператором лицами в отношении неизвестных владельцам сайта лиц. Следовательно, все операторы, упомянутые в судебных актах по этому делу, – социальные сети ВКонтакте, Одноклассники, МойМир, Instragram, Twitter, интернет-порталы Авито и Авто.ру совершили административное правонарушение, предусмотренное частью 1 статьи 13.11 КоАП РФ: обработка персональных данных в случаях, не предусмотренных законодательством Российской Федерации в области персональных данных.

Кроме того, поскольку источники персональных данных являются, по мнению судов, открытыми, и к персональным данным имеет доступ неограниченный круг лиц, совершено административное правонарушение, предусмотренное частью 2 той же статьи: обработка персональных данных без согласия в письменной форме субъекта персональных данных на обработку его персональных данных в случаях, когда такое согласие должно быть получено в соответствии с законодательством Российской Федерации в области персональных данных.

Из этого следует только одно – владельцев соцсетей надо привлечь к ответственности, доступ на территории России к таким сайтам ограничить, подав иск в защиту прав неопределенного круга пользователей Интернета, как это происходит со всеми сайтами, где незаконно размещены персональные данные.

Есть, правда, и другой путь – согласиться с тем, что, поскольку данные выложены неизвестно кем, и никто не проверял их подлинность, вообще не рассматривать их как персональные, что было бы весьма логичным. Кстати, на этой точке зрения, как мне кажется, обоснованно стояли официальные лица уполномоченных органов власти сравнительно недавно.

Вот, например, скриншот моей странички в Twitter:

Много вы видите в ней персональных данных? 

Если это - не персональные данные, то история будет совсем другой.

Хочется надеяться, что АО «НБКИ» подаст надзорную жалобу в Верховный суд, и мы все окончательно узнаем, является ли открытый источник общедоступным или нет. Хорошо бы еще и с понятиями разобраться: чем все-таки отличаются открытые источники от общедоступных?